Почему правительство России поспешило вступить в "Парижское соглашение"? Почему при этом минприроды не учло выгодные нашей стране методики, а поручило создание тем же, кто ранее составлял невыгодную для нас программу? Как можно заработать на глобальной экологии?
Об этом "Правде.Ру" рассказал профессор Финансового университета при правительстве РФ, руководитель Центра экологии и развития Института Европы РАН Сергей Рогинко.
Читайте начало интервью:
Кому выгодно "Парижское соглашение"
Какую выгоду получает Россия, подписав "Парижское соглашение"
— Сергей Анатольевич, почему только Россия и Украина могут продавать свои квоты на вредные выбросы?
— Потому что только Россия и Украина имеют такой тип обязательств и полную возможность это выполнить. Развивающиеся страны и Китай не находятся в режиме обязательств сокращения выбросов. А мы находимся. И развитые страны находятся.
— Почему они не могут продавать квоты и почему остальные не могут сокращать свои выбросы на фоне обязательств?
— А у них нет таких обязательств. У них нет обязательств сокращать в абсолютном объеме. У них есть обязательство сокращать относительно, например, с учетом на единицы ВВП. А это совершенно другая история. А в Китае и Индии абсолютные выбросы только растут, хотя относительно ВВП, естественно, падают.
Это нормальный, естественный процесс модернизации. Любая модернизация экономики дает такой эффект. Мы внедряем более совершенные виды машин и оборудования, что снижает потребление энергии на единицу производимой продукции. Но одновременно общее количество производимой продукции растет и этот рост перекрывает снижение…
Поэтому, грубо говоря, изначально мы могли стать монополистами. Но развивающиеся страны очень жестко надавили на наших западных партнеров и начали требовать себе долю пирога. И пока они в этом деле преуспевают. Поэтому больших доходов, конечно, ждать нельзя. Тем более, с рынка ушел самый крупный покупатель — Соединенные Штаты Америки. Они вышли из соглашения.
— Они еще не совсем не вышли, а только уведомили об этом, а до июля следующего года формально остаются.
— Дело в том, что, по правилам выхода, с момента заявления до подачи в секретариат рамочной комиссии должно пройти какое-то время до его рассмотрения. И еще какое-то время должно по процедуре пройти до следующего момента подачи. То есть это не Штаты тянут, а так рассчитана процедура, чтобы выход максимально осложнить.
— Некоторые специалисты полагают, что должны учитываться не просто абсолютные выбросы, а нужно зачитывать и поставку кислорода.
— По кислороду это отдельная тема.
— Поглощение вот этих выбросов за счет фотосинтеза?
— Поглощение, да. Да, за счет растений и за счет болот, за счет всех экосистем.
— Но тогда получается, Россия вообще не должна никакой налог платить, потому что у нас поглощающая способность выше в несколько раз, чем наши выбросы СО2. Вот это "Парижское соглашение" как-то регулирует?
— Дело в том, что само "Парижское соглашение" это, естественно, не регулирует никак. Но существуют методики, по которым все это оценивается. Та методика, по которой оценивается наше поглощение, к сожалению, эти показатели занижает.
— Это какая-то западная методика?
— Она изначально была западной, причем рассчитанной вообще на какие-то тропические леса в недоразвитых странах Африки. И она была буквально на коленке приспособлена к России, приспособлена очень плохо, и адекватность ее вызывает очень большие вопросы.
Недаром и наш президент неоднократно говорил об том, что нужно учитывать вклад российских лесов в эти легкие планеты. Об этом же говорил и советник президента Сергей Борисович Иванов, что надо учесть поглотительную способность российских лесов.
Более того, наша страна в своих обязательствах, которые зафиксированы в рамках "Парижского соглашения", даже конкретные цифры называет. Она также указывает, что наше обязательство — больше 70-75 процентов по выбросам от уровня 1990 года при условии адекватного учета поглотительной способности наших лесов. Это мы озвучили в апреле 2015 года.
Но насчет адекватной оценки лесов воз и ныне там. В 2017 году было поручение правительства разработать новую методику. Министерство природы получило на это финансирование. Минприроды провело конкурс. Этот конкурс почему-то выиграла организация, которая до того вообще лесной тематикой не занималась никогда.
Ну а реальными исполнителями оказались те же самые люди, которые писали старую методику. И, естественно, они не могли через себя перепрыгнуть и сказать, что 20 лет назад написали некорректную методику. Они поменяли пару запятых и переставили парочку абзацев. Все.
— Эта методика изначально неправильная и для нас невыгодна?
— Да. Она для нас однозначно невыгодна. И здесь нужно вести серьезнейшую методическую работу и нужно каким-то образом ставить этот вопрос, потому что уже существуют альтернативные методики. По нашим лесам есть японские наработки, есть французские наработки, есть голландские наработки, есть и отечественные наработки.
И все они дают поглощение в несколько раз больше, чем по существующей методике. И если правильно разработать новую методику и правильно ее утвердить в международных инстанциях, наша страна будет не просто углеродо нейтральной, она будет даже нетто-поглотителем.
Читайте продолжение интервью:
Эксперт о политических аспектах "Парижского соглашения"
Климатология и метеорология — заложницы большой политики
Беседовала Любовь Степушова
К публикации подготовил Юрий Кондратьев